Четверг , Декабрь 8 2016
Главная / Новости / Аналитика / В 2017 году Путин может просто исчезнуть
Путин

В 2017 году Путин может просто исчезнуть

В России все спокойно. Об этом нам говорят и триумф партии власти на последних парламентских выборах, и по-прежнему высокий рейтинг президента. Тем не менее целый ряд политических аналитиков уверен в том, что тишина обманчива, что это не более чем затишье перед скорой бурей.

Своими мыслями о намерениях власти и настроениях народа мы попросили поделиться одного из наиболее авторитетных и цитируемых сегодня «буревестников» — профессора МГИМО Валерия Соловья.

Для справки: Валерий Соловей, завкафедрой связей с общественностью Московского государственного института международных отношений (Университета) МИД России, политолог, историк и публицист, пользуется репутацией человека, которому несколько больше, чем простым смертным, известно о происходящем за зубцами Кремлевской стены.

Примером осведомленности — либо прозорливости — Соловья может служить его пост в Facebook, датируемый 1 августа этого года: «Администрацию президента возглавит особо доверенное лицо — Антон Вайно… Володин станет председателем Госдумы. По принципу: что сам навыбирал, тем и руководи».

Напомним, что об отставке Сергея Иванова с поста главы Администрации Президента и назначении на него Антона Вайно изумленная страна узнала 12 августа. А о том, что Володин, на тот момент первый зам. руководителя АП, «рекомендован» президентом на пост спикера нижней палаты, — лишь 23 сентября. Словом, разговор о ближайшем политическом будущем России вряд ли может обойтись без такого собеседника.

— Валерий Дмитриевич, насколько я понимаю, спрашивать вас, откуда вы черпаете информацию о планах власти, бессмысленно. Знаю, что на этот традиционный вопрос вы отвечаете, что держите открытым «астральный канал связи с космосом». Поэтому давайте сразу о том, что нового «сообщают звезды». Прежде всего: подтверждают они версию о досрочных выборах президента?

— Еще недавно это была одна из самых обсуждаемых тем в коридорах власти. Однако встречи заместителя главы АП Сергея Кириенко с политологами прошли в том духе, что президентские выборы пройдут в штатном режиме. Тем не менее я бы осторожно предположил, что досрочные выборы все же не исключены. В этом случае они могут пройти будущей весной. Так или иначе в декабре этого года у нас будет на сей счет полная ясность.

— Но стоит ли вообще игра свеч? Сколь бы тщательной ни была подготовка к досрочным выборам, политическая система в любом случае получит серьезную перегрузку. Что такое неприятное, опасное для власти может произойти в промежуток с весны 2017 до весны 2018 года, что придаст смысл этому авралу?

— Да, вы правы в своих предположениях: риски могут значительно превышать позитивные последствия.

Но есть два соображения. Первое связано с тем, что социально-экономическая ситуация будет ухудшаться. А значит, будут ухудшаться массовые настроения. Об этом говорят сегодня все аналитики — в том числе и те, которые обслуживают власть. Говорят о том, что 2018 год в этом смысле выглядит крайне неблагоприятно. И, следовательно, тянуть до 2018 го нецелесообразно.

Вторая причина: в силу некоторых обстоятельств — не совсем понятна, правда, достоверность этих сведений — не исключена ситуация, при которой действующему президенту придется в 2017 году несколько месяцев отсутствовать в публичном пространстве или появляться в нем крайне редко.

Как вы понимаете, подобная гипотетическая ситуация весьма нервозна с точки зрения реалий российской политики.

— Не поясните этот пункт? У президента проблемы со здоровьем?

— Позвольте не пояснять, я сказал достаточно. И еще раз подчеркну: эта информация не является абсолютно достоверной. Тем не менее ее нельзя сбрасывать со счетов.

— То есть логично провести выборы до того…

— Да, до того, как эта ситуация возникнет. И самая сногсшибательная идея, которая в связи с этим обсуждалась, — это то, что действующий президент, возможно, не пойдет на эти выборы.

— Из-за «некоторых обстоятельств»?

— Отчасти в силу этих обстоятельств, отчасти в связи с обстоятельствами геостратегического свойства. Речь идет в первую очередь об отношениях с Западом: пока Путин является президентом, кардинально улучшить их вряд ли удастся.

— Даже после победы Трампа?

— Никто сегодня не знает, чего ждать от Трампа. Судя по всему, российское руководство действительно связывает с его победой некие позитивные ожидания. Но пока нет никаких оснований считать, что после прихода администрации Трампа отношения между Россией и Западом радикально потеплеют.

Если же предположить, что улучшение отношений с Западом Владимир Владимирович сочтет важной национальной потребностью, то легко можно предсказать, кто станет его преемником. И против этого потенциального преемника уже ведется контригра. Потому что его кандидатура не нравится многим. В первую очередь тем, кого называют сегодня силовым лобби.

— И кто этот миротворец?

— Догадаться несложно, поскольку выбор у нас невелик. Это дежавю — Дмитрий Анатольевич Медведев. Единственный статусный либерал в списке потенциальных преемников.

Кто из силовиков — пока непонятно. Сперва речь шла о том, что, возможно, это нынешний губернатор Тульской области Дюмин.

Но, кажется, президент испытывает разочарование в своем силовом кадровом резерве. Разочарование в способности этих людей заниматься, скажем так, мирной политикой. Они, возможно, были блестящими охранниками и, наверное, неплохими военными. Но с решением хозяйственных и административных задач явно не справляются. Тем не менее силовики рассчитывают, что у них будет свой кандидат. Но, кроме Сергея Иванова, пока никого нет.


— То есть смещение Сергея Иванова с поста главы Администрации Президента — это не опала?

— Те заявления, которые делал Сергей Иванов в последнее время, свидетельствуют о том, что у него сохраняются амбиции и полномочия выступать от имени главы государства. Обратите внимание, как резко Иванов отозвался о возможности объединения структур, связанных с госбезопасностью. Идею создания МГБ он назвал глупостью. Для того чтобы так заявлять, нужно обладать уверенностью и знать, как к этому относится президент.

— Это означает, что никакого МГБ не будет?

— Во всяком случае, в обозримом будущем. Причина в первую очередь в национальной гвардии, создание которой трудно считать вполне удачным опытом. МВД в результате ослабло, а гвардия существует во многом лишь номинально.

Выяснилось, что быстро создать такую структуру невозможно, что нарушается баланс, нарушаются элитные коммуникации. По той же причине вряд ли реализуется и идея возвращения Следственного комитета в прокуратуру, о которой много говорили в последнее время.

— Еще больше говорили об отставке Бастрыкина, которой, однако, тоже все нет и нет. Слухи оказались преувеличенными?

— Не совсем. Просто вначале нужно решить два важных вопроса. Первый: сохранять Следственный комитет как самостоятельный орган или объединить его с прокуратурой? Административная логика подсказывает, что хорошо было бы объединить, а опыт Росгвардии — что лучше ничего не трогать.

И второй, вытекающий из первого: если Следком останется, кто заменит Бастрыкина? Известно, что на эту позицию претендует Полтавченко, нынешний губернатор Петербурга.

— Говоря о недавнем информационном «наезде» на Медведева, нельзя не отметить, что атаковал премьера в том числе — или даже прежде всего — Алексей Навальный. Означает ли это, что Навальный и та часть оппозиции, которая группируется вокруг него, играют на стороне одной из кремлевских партий?

— Убежден, что Алексей Навальный преследует свои собственные политические цели. Он себя рассматривает как политика с будущим, и для этого у него есть все основания. Навальный заинтересован в компрометации элит, с чьей бы подачи это ни происходило. И в некоторых случаях его интересы могут совпадать с интересами какой-то из кремлевских группировок. Кстати, инициатива интриги против Медведева исходила, насколько мне известно, из администрации президента и поддерживалась силовиками.

— А как высоко сегодня котируются акции Вячеслава Володина? Некоторым экспертам именно он кажется идеальным преемником.

— Володин пытается поддерживать это реноме. Раздает своим конфидентам обещания: все, мол, будет не просто хорошо, а замечательно. Но злые языки утверждают, что Путин испытывает к нему недоверие. Говорят, что президента обеспокоила как раз амбициозность Володина.

Многие люди жаловались Путину на него, в том числе люди, которым Путин доверяет. Очень доверяет. То ли Володин сам не скрывал своих далеко идущих планов, то ли на него доносили конкуренты. Скорее второе. И можно догадаться, кто это «раздул».

Говорили, что Володин, мол, выстроил такую схему: он приводит «Единую Россию» к победе на выборах в Думу и становится главой Администрации Президента; затем обеспечивает успешное переизбрание Владимира Владимировича и становится премьером и преемником.

Говорил это сам Володин или ему это приписали, повторяю, неизвестно. Но так или иначе настороженность у президента по отношению к нему появилась.

— И Володина «сослали» в Думу.

— Да, несмотря на громкое название новой должности, повышением это назвать все же сложно.

Власть и влияние главы Администрации Президента несопоставимо больше того, что имеет спикер Госдумы. Конечно, Володин — сильный и талантливый политический менеджер и при некоторых обстоятельствах может увеличить свой политический вес. Но пока ничего судьбоносного мы не наблюдаем.

К тому же Володину не удалось сохранить влияние в администрации — Вороновой, прежней руководительнице управления внутренней политики, пришлось уйти в Думу. Правда, «володинские» злорадствуют сейчас по поводу того, что и Кириенко не удалось поставить своего человека на этот пост. Но злорадство вряд ли можно считать признаком силы.

— Ну а Кириенко, как считаете, пришел в администрацию всерьез и надолго?

— Трудно сказать. Говорят, он туда совсем не хотел идти. Его просто уломали. Уломали потому, что надо было освободить место руководителя Росатома.

Читайте также на NewNews:   Блогер объяснил, почему притихла Тимошенко

Кстати, Кириенко не был самым первым кандидатом на пост, освобождавшийся Володиным. Был другой проходной кандидат. Не буду его называть, но это очень влиятельный человек в масс-медиа. Чрезвычайно влиятельный. Однако ему удалось отговориться, он нашел причины, убедительные для президента. А Кириенко отговориться не удалось.

— А вот некоторые считают, что Кириенко как талантливого менеджера привлекли к решению задач, связанных с грядущими президентскими выборами.

— Я в этом не вполне уверен. В блоке внутренней политики ничего исправлять не было нужно. Можно как угодно относиться к Володину, но то, что в своей области он был эффективен, признают все. Он выстроил отлаженную машину, и эта машина сработала. Как может улучшить ее Кириенко, я не очень понимаю. И не уверен, что он сам это понимает.

Володинские и сурковские «симпатизанты» комментируют первые шаги Кириенко в новой должности с сарказмом. Уже поговаривают о том, что как бы ему не пришлось обращаться за помощью к Володину. Кстати, по слухам, первое задание Кириенко — решить проблему с губернатором Нижегородской области Шанцевым.

— А в чем проблема? Трудно «сковырнуть»?

— Ну что вы! Проблема найти замену. Сейчас кадровый вопрос вообще стоит очень остро. Можете поговорить с любым высокопоставленным чиновником, и он вам будет жаловаться в первую очередь не на нехватку денег, а на нехватку людей, способных грамотно выполнять свою работу. Не случайно же, не от хорошей жизни Путин стал назначать губернаторами своих охранников.

— В последнее время активно циркулируют также слухи о якобы готовящейся властью масштабной конституционной реформе, предполагающей либо полное упразднение поста президента, либо радикальное сокращение его полномочий. И, насколько я понял, вы также не исключаете этот сценарий.

— Да, я не исключаю этот сценарий — при тех условиях, которые я вам назвал: в силу неких обстоятельств непреодолимой силы Владимир Владимирович будет вынужден на время уйти в тень.

Согласно обсуждаемой новой модели президент будет выполнять ритуальные, представительские функции. И, возможно, попытается наладить отношения с Западом. А реальная власть будет у главы Госсовета, которым, естественно, станет Путин. Сейчас Госсовет – совещательный и неконституционный орган, поэтому потребуется конституционная реформа.

— То есть вариант Дэн Сяопина?

— Приблизительно так. Вариант Дэн Сяопина или главного аятоллы Ирана. При нынешнем устройстве российской власти конституционная реформа — задача скорее техническая, чем содержательная. Если будет на то желание Кремля, провести ее можно большевистскими темпами.

Проблема в другом — объяснить происходящее элите и обществу. Ведь такие изменения чреваты шизофренизацией массового сознания. Люди перестанут понимать, кто у нас в стране главный, какой царь, так сказать, настоящий. Нарушатся все внутриэлитные коммуникации, выстраивавшиеся в течение десятилетий… То есть риски колоссальные. И это, вероятно, главное препятствие на пути досрочных выборов и смены модели государственного устройства.

— Подводя итоги парламентских выборов, вы написали на своей страничке в Facebook загадочную фразу: «Электоральный путь прихода к власти для оппозиции закрыт. Что не исключает других путей. Приблизительно через год в стране начнется качественно новая динамика и откроется окно возможностей». Что это означает? Нас ждет революция?

— Революция — одна из форм политических перемен, существующих в современном мире. Но что я имел в виду в данном конкретном случае?

Есть по крайней мере два серьезных фактора, которые могут стартовать именно в 2017 году. Первый связан с выборами президента. Если они будут досрочными и тем более если будет предложена новая конфигурация власти, это неизбежно спровоцирует дезорганизацию элит.

Второй фактор связан с массовыми настроениями. Я считаю, что они будут меняться быстрее, чем это сегодня предполагается. Сейчас изменения не очень заметны, они не манифестируются в каком-то социальном и политическом поведении. Но подспудно накапливаются. Если коротко сформулировать, речь идет уже не просто об отторжении обществом власти, но о противостоянии ей.

В политической прогностике существует своего рода аксиома: мы можем предсказать вхождение в кризис, но не то, как он будет развиваться и каковы будут его результаты. Никто в мире не обладает такими прогностическими методиками. Однако начало кризиса можно прогнозировать с очень высокой степенью надежности.

И у меня ощущение, что в следующем году мы в такой политический кризис вступим. Скорее всего, он будет не одномоментным, а займет какое-то время в своем развертывании. Вот эта новая динамика и откроет окно возможностей для всех, у кого будут воля, сила и желание воспользоваться новой ситуацией.

— Но, если верить социологам, запас прочности у системы еще о-го-го. Вы не верите социологам?

— Я верю социологам. Во всяком случае, некоторым из них. Но я знаю, о чем они говорят помимо опросов.

Я беседовал с социологами, которым вполне доверяю. Кто-то из них работает во ВЦИОМе, кто-то — в «Левада-Центре». Так вот говорят они приблизительно то же, что я вам сказал: накапливаются изменения, которые приведут к качественному перелому в массовом сознании. Это первое.

Второе: результатам опросов сегодня не вполне можно доверять, поскольку люди боятся говорить правду.

И третье: аксиома, которую знают все, кто занимается политической социологией, — массовая динамика непредсказуема. Сегодня все, отвечая на вопросы, заявляют о своей лояльности, а завтра вы видите этих же самых людей протестующими на улицах и площадях. Такое не раз уже бывало в истории, в том числе в нашем недавнем прошлом.

— Не могу в связи с этим пройти мимо вашей новой книги, название которой кого-то напугает, а кого-то, возможно, вдохновит: «Основы революционной борьбы в современную эпоху». Рассматривая в ней опыт так называемых «цветных» революций, вы причисляете к ним и российские события пятилетней давности. Вы называете выступления оппозиции попыткой революции, которую власть успешно купировала. Насколько велика вероятность того, что путинская команда справится с новыми аналогичными вызовами?

— Это зависит от двух обстоятельств. Не от качества путинской команды — оно нам известно и вряд ли уже изменится. А во-первых, от стечения обстоятельств, или, предельно упрощая, от везения или невезения. И во-вторых, от качества оппозиции.

Если у нее хватит ума понять, что это ее единственный и последний шанс, что другого, возможно, не будет, то она будет вести себя иначе, чем в конце 2011 — начале 2012 года. «Белоленточники» не использовали тогда уникальную возможность, которая у них была: не оказали нужного давления в нужном месте и в нужное время, когда власть уже готова была пойти на серьезные уступки. В том числе на перевыборы парламента.

Если же оппозиционеры вновь не решатся бросить вызов власти, то как бы им не пришлось потом расчищать Беломорканал. Не в фигуральном, а в прямом смысле слова.

— Вы не сгущаете краски?

— Ничуть. Это, конечно, не сталинские репрессии, но действия власти ужесточаются, становятся все более грубыми. Репрессивная машина становится все более тотальной. Впрочем, власть тоже сильно рискует, увеличивая давление. Вспомните известный рассказ Владимира Владимировича о происшествии, случившемся с ним в детстве. Не стоит никого загонять в угол: ни крыс, ни тем более людей.

— Каковы будут главные движущие силы нового всплеска оппозиционной активности? Вновь рассерженные горожане, как и пять лет назад, либо какие-то иные слои общества?

— На мой взгляд, это будет похоже на то, что происходило в СССР на рубеже 1980-1990-х годов, когда рассерженные горожане, советский средний класс в лице ИТР, протестовали вместе с индустриальным рабочим классом.

Запалом, как я себе это представляю, станут выступления в промышленных городах, вызванные нарастающими социально-экономическими проблемами. Старые методы реагирования в этом случае будут неадекватны. Вы легко можете разогнать хипстеров в Москве, но с путинским электоратом таким способом справиться не удастся.

Раньше было просто — были деньги. Сейчас денег нет. Медведев, кстати, оказался единственным во власти, кто сказал правду. За что и пострадал.

Эти протесты на первых порах не будут носить политического характера, люди не будут требовать демократии. Но это и не важно. Главное, что они создадут крайне благоприятный фон для политических выступлений в столицах. И, что не менее важно, вызовут разочарование элиты в вожде.

Ведь с точки зрения элиты главная задача Путина — «держать» электорат. Как только она увидит, что общество выходит из-под контроля, ее отношение к Владимиру Владимировичу сразу изменится. Напряжение в отношениях между властными группировками резко возрастет, потенциальные линии раскола актуализируются. «Башни Кремля» начнут превращаться в политические фракции.

— И число демократов во власти быстро начнет расти.

— Более того, они вам объяснят, что всегда были демократами, всегда были на стороне оппозиции, всегда протягивали ей руку помощи.

— Примерно то же, что мы наблюдали в годы перестройки?

— Абсолютно верно. Ничего принципиально нового не будет, такого рода процессы всегда идут по одной и той же схеме.

Андрей Камакин


Полезно знать

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *